Об успехе в психологической работе

КДПВ: Amendt, J., Krettek, R., & Zehner, R. (2004). Forensic entomology. Naturwissenschaften, 91(2), 51–65. doi:10.1007/s00114-003-0493-5

Одна из самых примечательных и по-своему забавных вещей в психологической работе, с которыми мне приходилось сталкиваться (и самому, и в качестве внешнего наблюдателя) — это ответ на вопрос «ну вот, я всё понимаю, но ничего не меняется, что делать-то?».

Часто этот вопрос сопровождается довольно сильной «эмоциональной заряженностью», ощущается как имеющий высокую значимость и требующий немедленного ответа.

А «забавно» в нём то, что ответа на него всегда либо «ещё нет», либо он «уже не нужен». На первой стадии это вызывает фрустрацию, на второй ощущение лёгкого недоумения, а иногда — даже разочарования.

Конечно, по этому поводу в литературе существуют разные мнения, и в рамках некоторых директивных (или около того) подходов предлагаются даже какие-то ответы или вполне чёткие и конкретные алгоритмы их поиска, но я ни разу не видел, чтобы они работали.

Временный эффект — давали, основой для продолжения взаимодействия — являлись, поводом для конфронтации — были. А вот чтобы работали — не видел (не утверждаю, что так не бывает, просто делюсь наблюдениями).

Все успешные кейсы психологической работы (разрешение каких-то своих проблем, а также те изменения в других, свидетелем / соучастником которых мне доводилось выступать) до однообразия похожи: в какой-то момент вопрос просто теряет актуальность для человека.

Боб пришёл с запросом «хочу меньше злиться на коллег по проекту», Боб долго работал и построил десяток моделей, одна из которых по-настоящему «зашла», обладая сильным «эмоциональным резонансом», хорошими объяснительными свойствами и достаточной прогностической силой. Боб молодец.

Но станет ли он, осознав, что «на самом деле злится на свою мать» меньше триггерится от тупости и косности людей, с которыми ему приходится работать?

Может быть, но у меня нет ни эмпирических свидетельств в пользу такого представления, ни теоретических моделей, которые бы одновременно казались мне достаточно убедительными и давали бы утвердительный ответ.

В лучшем случае Боб просто перестанет задумываться об этом. Не в том смысле, что подавлять свой гнев, запрещая себе «негативные мысли». А примерно в том же смысле, в котором он никогда не задумывался о соотношения стадии разложения туши и видового разнообразия населяющих её насекомых (вполне себе легитимная и актуальная задача из области криминалистики, кстати): ему просто это не надо.

Вот так: «вчера» это было тем, что побудило Боба потратить время и деньги на психолога, а «сегодня» — просто не надо, потеряло актуальность.

Кажется, реальная терапия не даёт катарсиса, а сам катарсис — признак того, что работы ещё очень и очень много.

Наверное, это можно назвать одной (из очень многих) причин сопротивления: надеяться на чудесный катарсис гораздо приятнее, нежели ждать, пока «надоест об этом думать»; «освобождение» как одномоментный акт слишком привлекательно, чтобы отказаться от надежды его пережить.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Виталий Лобанов
Виталий Лобанов

Комментарии закрыты.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: